Давным-давно  - Марина Леванова

Раннее утро. Джим короткими перебежками добиралась из душевой в свою комнату. «Все, сегодня же отнесу полотенца. Много. И кучу чистых сорочек положу в свой ящик. Нет, отнесу прямо сейчас». С волос стекала вода, она спряталась в темной нише и ждала, пока мимо нее пройдет сонный юноша. Утром она снова очутилась в своей кровати. Но ведь последнее, что она помнила из вчерашнего вечера, так это то, как отправилась на медитацию к Царкиилу Соптису. Джим на мгновение представила, что ее, возможно, отнес сам преподаватель. «Да не может быть». Она даже тряхнула головой, отгоняя прочь страшные мысли.

Вокруг стало тихо. Она осторожно выглянула и внимательно осмотрела коридор. Выбралась из-за статуи и побежала.

Честно говоря, медитация полюбилась ей как-то сразу и навсегда. О чем она однажды так и сообщила, мол, очень толковая тренировка. На что Царкиил долго смеялся чуть ли не до слез. А самое интересное: ей как никогда легко было общаться с «новым черным плащом», что совсем не одобрил Арникус. Джим помнила, как он ужасно разнервничался, когда она сообщила о появлении в ее расписании нового занятия по медитации и о том, что теперь будет проводить с преподавателем предмета «Черная Волшба и порождения мрака» по несколько часов в день. Юноша долго носился по комнате, пару раз порывался что-то сказать, но потом вдруг выдал: «Тогда пойду к Адагелию и все ему расскажу». Только после этого он смог успокоиться. Что он собирался рассказать? Джим решила не спрашивать, чтобы больше его не волновать.

Надо отметить, что Царкиил Соптис с охотой делился с ней любой информацией. В одно из занятий она узнала, что он прибыл из той самой Темной Империи, о которой Джим читала лишь в книгах из библиотеки. Всю тренировку она просидела с открытым ртом, слушая его рассказы о том, как там живут, как сражаются за каждую пядь земли. Он тогда очень грустно вздохнул и с безысходностью сказал: «Там каждый день – битва, и если ты отступил – значит, потерял навсегда». На другом занятии узнала, что их Адагелий Оторонталий, оказывается, демон-асур, при этом разговор затеял тогда сам Царкиил Соптис. Он вдруг спросил: «Джим, а ты видела лицо Адагелия, когда находилась с ним в тени?» Так он называл подпространство. Конечно, она видела. С каждым новым занятием она все больше узнавала, что такое подпространство, и сейчас уже знала: там нельзя спрятать истинное лицо. Джим ответила ему, настраиваясь на то, что сейчас придется заняться подробным описанием внешности «черного плаща». Но Царкиил вновь удивил, задав еще более странный вопрос: «Какой он цветом?» Джим не задумываясь сказала: «Черный!» И вдруг заметила потрясение на его лице.

– Теперь я понимаю, почему он прячет свое лицо.

Вот только ей ничего не было понятно.

– И почему же? – спросила она, совершенно забыв о том, что ведет себя неподобающе.

Он долго смотрел на нее внимательным взглядом, а потом ответил:

– Его стихия – Дыхание смерти.

Джим пронеслась через внутренний дворик, свернула в коридор, ведущий к корпусу Б, остановилась и немного отдышалась. Коридор был пуст. Здесь уже можно было не спешить, но ей хотелось как можно быстрее оказаться в комнате, и она снова побежала. Не замедлилась даже тогда, когда начались ступени.

Сейчас она уже знала, что демоны-асуры имеют две ипостаси: человеческую и боевую форму. Владеют одной-двумя стихиями и с легкостью могут использовать их энергию и управлять ею. Обладание той или иной стихией во многом определяет их личность и характер, и поэтому именно цвет (то, как они выглядят – волосы, глаза, кожа) может очень много о них рассказать.

Именно от Царкиила она почерпнула знания о том, какие бывают демоны. Джим улыбнулась. По всем признакам, что рассказал ей «новый черный плащ» (Джим весь вечер под диктовку записывала за ним в тетрадь их различия и признаки), выходило, что Кассиан был крылатым демоном, владеющим стихией воздуха. «А может, воды?» Дело в том, что у него были очень схожие признаки двух этих стихий: глаза глубоко-синего цвета, волосы черные, но тоже с синим оттенком, цвет кожи – непонятный, вроде бы темный, но на фоне черных волос он смотрелся бледным. «В общем, такой вот красоты неописуемой!»

Джим влетела в комнату, подбежала к шкафу, вытащила полотенце и с усердием начала просушивать им волосы. Было еще очень рано, но она спешила привести себя в порядок, раз это не удалось сделать с вечера. «Нет, с этим срочно что-то надо делать. Ведь интересно, как я попала к себе в комнату?» Сняла с себя мокрое белье и быстро обмоталась эластичной полоской ткани, надела сухую сорочку, и в этот момент дверь в ее комнату распахнулась.

В проеме стояла раскрасневшаяся Алисия. Дверь ударилась о стену, и от этого звука обе девушки вздрогнули.

– Ты здесь? – взволнованно спросила она, подозрительно обводя комнату взглядом.

Джим схватила жилет со спинки стула и быстро накинула его. Сказать, что вопрос ее озадачил, – значит, ничего не сказать. Она осторожно кивнула, стараясь не встречаться с ней взглядом. Создавалось ощущение, что весь путь девушка так же, как она, проделала бегом.

– Я приходила вчера вечером, – смущенно заговорила Алисия, стараясь объяснить свое поведение, – тебя не было в комнате.

Джим схватила расческу и принялась растягивать влажные волосы. Рука зависла на полпути. Она обернулась и с интересом посмотрела на нее.

– А во сколько это было?

– Поздно. – Алисия прошла в комнату, подошла к Джим, выхватила из ее рук расческу. – Два раза. – Развернула девушку спиной и начала мастерски растягивать ее непослушные волосы. – Это, конечно, не мое дело, – она недовольно запыхтела, принуждая Джим присесть на стул, – но ты слишком мал, чтобы ночевать в чужих постелях. – Хорошенько пару раз дернула ее за волосы.

У Джим медленно поползли брови на лоб. «Что она знает, и как осторожно можно это у нее выудить?» И тут до нее вдруг дошел смысл сказанного. Она хотела повернуться и пристыдить ее, но Алисия сильно ухватила волосы и не давала не то что обернуться, даже пошевелиться.

– Не с того ты начинаешь, Джим Ветерн.